Жанна уже много лет живёт в Москве. Город принял её, дал работу, друзей, свою квартиру с видом на шумную улицу. Она научилась быть самостоятельной, строить планы и не оглядываться назад. Родной городок, где прошло детство, остался где-то далеко, почти в другой жизни. Особенно после того, как отец ушёл из семьи, когда ей было двенадцать.
Но однажды утром пришло сообщение от тёти: отец умер. Инфаркт, быстро и без предупреждения. Жанна взяла отгул, купила билет на ближайший поезд и вернулась туда, откуда когда-то так спешила уехать. Нужно было организовать похороны, разобрать бумаги, поговорить с людьми, которых она почти не помнила.
Она приехала ранним утром. В доме пахло старым деревом и пылью. На кухонном столе стояла недопитая кружка чая. Жанна сидела на табурете и пыталась понять, что делать дальше, когда услышала знакомый голос.
— Селёдка, ты чего такая худая стала? Опять небось на одних салатах сидишь?
Она медленно повернулась. В дверном проёме стоял он. Тот самый, только немного прозрачный по краям, как будто слегка расфокусированный. Живой отец. Тот, который должен был лежать в морге.
Сначала она решила, что это от усталости и стресса. Потом пыталась его потрогать — рука прошла насквозь. Он только усмехнулся и сказал, что у него осталось меньше суток. Типа, последняя возможность перед тем, как окончательно уйти. И он хочет провести этот день с ней. По-настоящему.
Жанна сначала злилась. Кричала, что двадцать лет назад он сам всё испортил, что ей не нужны его оправдания и тем более прогулки по памяти. Но он смотрел спокойно, без обычной своей насмешки, и просто ждал. В конце концов она сдалась. Не потому что простила, а потому что поняла: если не сейчас, то уже никогда.
Они поехали по старым местам. Сначала к реке, где он учил её ловить удочкой маленьких окуней. Потом на заброшенную танцплощадку у ДК, где в юности он крутил пластинки и считал себя местной звездой. Жанна почти не разговаривала, только слушала его рассказы. Иногда смеялась над тем, как нелепо он выглядел в старых фотографиях. Иногда молчала, когда он вспоминал маму.
В какой-то момент, уже ближе к вечеру, они оказались на том самом пустыре, где раньше стоял их старый дом. Теперь там просто трава и несколько берёз. Отец попросил включить музыку из телефона. Какую-то дурацкую песню девяностых, под которую они когда-то танцевали втроём на кухне. Он протянул руку.
— Потанцуй со мной, селёдка. Один разок. Пока я ещё тут.
Жанна долго смотрела на эту полупрозрачную ладонь. Потом встала, шагнула ближе и положила свою руку поверх его. Конечно, ничего не почувствовала. Но всё равно начала двигаться в такт музыке. Медленно, неловко, как будто училась заново. Он улыбался той самой улыбкой, которую она когда-то ненавидела, а теперь вдруг вспомнила, как сильно по ней скучала.
Когда песня закончилась, он стал ещё прозрачнее. Сказал, что пора. Попросил не держать зла. И добавил, что всегда гордился ею, даже когда молчал об этом.
Жанна осталась одна на пустыре. Уже темнело. Она долго стояла, глядя туда, где только что был он. Потом развернулась и пошла к машине. На этот раз не для того, чтобы убежать. А чтобы вернуться в Москву с чем-то новым внутри.
Она больше не называла тот городок «прошлым». Теперь это было место, где однажды ей всё-таки удалось потанцевать с отцом. Пусть и в последний раз.
Читать далее...
Всего отзывов
0